О драгоценностях

Возникновение денег

Для экономиста и социолога главная отличительная черта золота заключается в том, что оно функционирует как деньги. Денежное бытие золота определяет его основные общественные функции.
Золото не сразу стало деньгами. Это произошло на сравнительно высокой ступени развития человеческого общества и соответственно стадии развития денег. Чтобы проследить этот процесс, надо заглянуть в глубь древности. Во многих случаях «моделью» древности служит жизнь тех народов, которые дожили до нового времени в условиях сохранившегося примитивного устройства общества.

В первобытной общине, где люди жили тем, что собирали плоды земли или охотились на диких животных, добыча просто делилась между ее членами. Обмена результатами этого примитивного «производства» не было, а потому не могло быть и потребности в деньгах. Не было нужды в обмене или возможности обмена и между общинами. Но вот человек начинает приручать животных и обрабатывать землю. Собирательство и охота уступают место скотоводству и земледелию. Постепенно одни племена начинают по преимуществу заниматься первым, другие — вторым. В этих условиях обмен становится уже необходимым элементом жизни людей, развития производства и общества. Еще больше возрастает значение обмена, когда выделяется ремесло как особая область трудовой деятельности людей. Продукты начинают производиться специально для обмена, как товары. Одновременно происходят изменения в самом общественном строе: в недрах первобытно-общинного строя постепенно развивается рабовладельческое общество. Товаров становится все больше и больше, обмен все регулярнее. Если раньше обмен
был делом случая, а соотношения обмена не слишком определенными, то теперь каждый товар стремится выразить свою стоимость во множестве других товаров, то есть зафиксировать соотношение своего обмена на многие товары.
Скажем, гончар вынес на рынок свои горшки в расчете обменять их на зерно. Но на его беду владелец зерна еще не успел разбить имеющиеся у него горшки и не хочет менять зерно на товар гончара. Если бы на рынке были только они двое, то им, пожалуй, так и пришлось бы разойтись, не достигнув желаемого. К счастью, на рынке имеется также шерсть, оливковое масло, бронзовые ножи и многое другое. Притом уже хорошо известно, что горшок оценивается, например, в один фунт шерсти, в бутыль оливкового масла определенной емкости или в два бронзовых ножа. Возможно, гончару придется совершить несколько актов обмена, прежде чем он выменяет товар, который подходит хлеборобу, и получит в конечном итоге такого обмена желаемое зерно.
О том, что вся эта хозяйственная канитель не просто выдумка, свидетельствует, например, такой рассказ европейца, путешествовавшего по Тропической Африке в середине XIX века: «Забавно было видеть, как мне пришлось платить наемную плату за лодку на рынке в Кавеле, на берегу Танганьики. Агент Сайда требовал уплаты слоновой костью, которой, однако, у меня не было; тогда я узнал, что Магомет Ибн-Салиб располагал слоновой костью и желал иметь сукно; однако это известие принесло мне еще немного пользы, пока, наконец, я не услышал, что Магомет Ибн-Гариб имел сукно и желал иметь проволоку. Эта последняя у меня, по счастью, была, и, таким образом, я дал Магомету Ибн-Гарибу требуемое количество медной проволоки, он передал Магомету Ибн-Салибу сукно, а этот последний дал агентам Сайда требуемую слоновую кость; тогда только я получил от последнего право воспользоваться лодкой».
Отсутствие всеобщего эквивалента, товара, выражающего стоимость всех остальных товаров и способного на них постоянно обмениваться, — это первое большое затруднение обмена. Затрудняя обмен, эта беда сдерживает и развитие производства, прогресс общества. Мы имеем дело с противоречием общественного развития, которое ищет своего разрешения и рано или поздно находит его. В чем?
В выделении из всего многообразного товарного мира особого товара, который приобретает свойства всеобщего эквивалента. Разумеется, выделение такого товара не является результатом соглашения между людьми или чьей-либо воли. Это в основном стихийный экономический процесс, происходящий независимо от воли людей.
Когда находится такой товар-избранник, все остальные товары выражают в нем свою стоимость, что позволяет легко сравнивать их между собой. Они стремятся теперь обмениваться на этот товар, чтобы без труда выбрать затем среди товарного мира любой объект для конечного обмена, при котором владелец товара получает необходимый ему предмет потребления. Наш гончар теперь обменивает свои горшки на этот особый товар, а затем может получить за него зерно, оливковое масло и любой другой товар. В сущности, это уже купля-продажа: гончар продает горшки, чтобы купить зерно.
Если бы в районе Африки, о котором пишет цитируемый выше автор, какой-то товар, скажем, слоновая кость, уже приобрел статус всеобщего эквивалента, то его трудности были бы разрешены гораздо легче: он просто обменял бы свою проволоку на слоновую кость и заплатил бы ею за лодку.
Мы еще не произнесли слово деньги, но уже ясно, что всеобщий эквивалент, который измеряет все стоимости и постоянно обращается на товарном рынке, есть, по существу, деньги.
История хозяйственного быта народов убеждает, что самые разнообразные товары в тех или иных районах земного шара в различное время выполняли функцию денег. Деньгами были меха пушного зверя и морские раковины, рыба и бобы какао, скот и соль, янтарь и даже сами люди (рабы).
Роль денег выпадала на долю данного товара отнюдь не случайно. Здесь есть определенная закономерность. Нередко деньгами становится один из важ нейших товаров, получаемых извне, от других племен и народов. Пленники-рабы могут служить примером такого товара: даже в конце XIX века в некоторых глубинных частях Африки, например в Западном Судане, единицей ценности был раб, причем существовали определенные традиционные меновые соотношения между этим товаром и другими товарами как местного, так и европейского происхождения.
Парадокс состоял, в частности, в том, что западноевропейские серебряные монеты не были в этих условиях деньгами, а являлись одним из многих товаров. Их выменивали не для того, чтобы снова пустить в обращение ради какого-то другого, более нужного товара, а для того, чтобы хранить их в качестве украшения. Если туземца одной из этих областей Африки спрашивали, сколько стоит лошадь, то вполне можно было получить ответ: «три пленника» (раба). Бык мог стоить «полпленника». Такой своеобразной величиной был старый или больной раб, а за полновесную денежную единицу принимался молодой и здоровый раб. Можно, конечно, назвать это варварством, но ведь народы Европы и Америки прошли в свое время не менее варварские стадии развития.
Эта варварская экзотика является все же исключением в истории денег. Как правило, денежные функции закреплялись за товаром, который являлся важным предметом производства и в значительном количестве служил предметом рыночного обмена в данной местности. Так, в древней Исландии, у народа мореходов и рыбаков, деньгами была рыба: цены товаров исчислялись в штуках трески и все товары продавались и покупались за треску. Во многих странах, начиная с древнейших времен, деньгами был скот: головы крупного рогатого скота или овец. В поэмах Гомера мы много раз встречаем определение стоимости различных товаров числом быков.
Скот в функции денег играл столь значительную роль в истории, что это отразилось в языке многих народов. Латинское слово pecunia (деньги) происходит от слова pecus (скот). В современном английском языке этот латинский корень сохранился в слове pecuniary (денежный). В Древней Руси княжеская казна называлась скотницей, а казначей — скотником, хотя в казне уже хранились не быки и коровы, а меха и слитки серебра. Меха тоже выполняли функции денег, особенно на Руси и в Скандинавии. Между мехами разных животных (соболь, куница, бобер и др.) устанавливались определенные соотношения.
Между различными видами первобытных денег шла постоянная борьба, одни деньги вытесняли другие. Наиболее архаичные виды денег уступали место более удобным, передовым. Скот, например, очень рано был заменен мехами, весовыми количествами соли и другими товарами. В некоторых случаях подобные товары сохраняют функции денег в сравнительно развитом обществе, если оно находится в каких-то особых условиях. В Америке XVIII века «денежной единицей» был фунт табака. В Южной Сибири, близ границы с Китаем, даже в XIX веке такой единицей была штука «китайки» (стандартный кусок китайского шелка). В периоды гражданских войн и хозяйственной разрухи происходит иногда стихийный возврат к использованию в качестве денег таких товаров, как соль, табачные изделия и т.д.
Однако подобные ситуации не лежат на магистральном пути развития денег, который нас здесь интересует. Поэтому вернемся к вопросу о ранней истории денег. Можно себе представить, с какими трудностями сталкивались люди, когда в качестве денег выступал скот. Предположим, упомянутый выше гончар обменял свои горшки на стадо овец из дюжины голов. Но хлебороб обещает ему поставить зерно лишь через несколько дней. Куда девать эти «блеющие деньги», которые к тому же требуют пищи, охраны и ухода? А если среди них начнется падеж? Что делать, если ему надо купить, например, нож, который стоит третью часть овцы? Не резать же овцу на три части.